Previous Entry Share Next Entry
[sticky post]Пустынный странник. (часть 1)
Fool Moon
foolish_moon wrote in psychoz_ru
Не знаю, как воспримут читатели эти записи. Слишком уж они неоднозначны, но, так или иначе, я постарался сделать их максимально мягкими и непровокационными. Какой посыл я вкладываю в них? Пожалуй, никакого. Этими рассуждениями я всего лишь желаю представиться, поскольку кое-что обязывает меня сделать это.
В воле читателя осмеять или проигнорировать нижеизложенное, но все же я надеюсь, что найдется хотя бы один из сотни или даже тысячи, в ком оно отзовется чем-то личным. А, если это произойдет – большего нельзя будет и пожелать.
Итак, надеясь неизвестно на что и совершенно уверенный в его провале, я посылаю «Странника» в мир и с интересом сажусь наблюдать за вашей реакцией…
5.04.2012 Москва.


Что ж, можно было выпускать свою версию «Моей борьбы». Две недели назад мне исполнилось двадцать девять. Очень хороший возраст, я должен сказать - как бы хорошо я не относился к старости, но и мой мне нравился очень. Ясное понимание множества вещей, свободное от юношеской романтики, расширившиеся горизонты, достаточный опыт, чтобы твердо, не робея стоять на земле и отличное самочувствие.
Путь моих преодолений привел меня после всего вновь к обывателю. Как известно, после того взрыва сил в 2005 году я угодил в психиатрическую больницу. Это само по себе ничего бы и не значило, но в умах обывателей сей факт подобен катализатору. Их прямо-таки выводит из равновесия мысль о безумии, и разум их начинает выдавать шикарные версии одна за другой. Они не пытаются понять, осмыслить помешательство, но очень быстро блокируют саму возможность объясниться и тонкие мысли в этом случае продолжают быть признаком его же. Забавнее некуда. Дошло до абсурда - мне вменяли в вину, что я живу в собственном мире и замкнуто.
Что ж - быть «нормальным» сейчас, значит проявлять умеренный интерес к окружающему, не увлекаться, выражать известную долю отвращения и осведомленности; не удивляться причудам и выкрутасам «исключений», изображая сочувствующую улыбку и понимающе кивая. Выдавать себя за повидавшего жизнь, знающего. Что еще? Конечно спокойствие, конечно нежелание лезть в опасные темы, конечно пустое нутро, чванливость и надмение. Посредственность.
Есть и хорошие новости. Все стоящее наконец-то обособилось и осознало себя. Оно позиционируется как свободное, самодостаточное, умное, своенравное, с изощренным вкусом, гибкое и разностороннее. Есть в его наличии несколько точек зрения и достаточно широкий выбор. Безусловность используется только как прием для завершающего маневра. Неплохо. Говорит это о победе аристократического образа мысли, но все еще недостаточно сильно это лучшее для окончательной его победы. Множество проб и ошибок, множество дерзновений и пробежек по холодному снегу, множество смелых попыток найти истину. Единственное, что еще не совсем устраивает - останавливаются, как правило, на первых вариантах. Но и это уже само по себе очень неплохо - вкупе со все более и более высокими полетами. Ошибка лишь в однозначном восприятии правды и боязни пойти дальше- сделать шаг «в ничто», оказаться «по ту сторону».
Отвращение мое отступает уже, и воистину понимаешь, что веселость в нас – самое непостижимое.
К слову, для некоторых истин даже те лучшие, что уже есть, еще не готовы. Но не беда. Время финального испытания еще не пришло. Человечество еще не знает, что такое этот наш нигилизм. Еще не видело оно его неприятного лица. Но уже есть некоторые люди, способные вынести его достаточно безболезненно и не потеряв надежды.
В общем, все неплохо и к последней проверке мы практически готовы. Проверке, расставляющей все по своим местам, после которой можно начинать говорить о Вечном Возвращении.


«Истина однозначна. Не двузначно ли это - ложь?» Вам, господин мыслитель, сейчас возражают вообще тем, что ставят Вас целиком под сомнение. Ницше - не философ, если быть кратким - так говорят ученые головы, добавляя, к слову, еще и то, что Вы женоненавистник и чистое зло (но все же) от философии. Однако близорукость их не мешает свободным умам плодиться и размножаться и расти все выше и выше, доказывая, что и от женоненавистничества есть польза, не говоря уже о пользе зла. Это все та же старая история добрых со всем набором их уловок – за последние 150 лет не изменилось ничего.
Добро пользуется инструментами зла, радеет все о тех же «прекрасных чувствах» и проповедует мир души. Свободные умы в России изобрели на это термин «хомяки» и успешно издеваются над всеми овечьими душами, совершая ради забавы периодические набеги на скопления последних.
Помогают слабым и неизлечимо больным: женщина испытывает неописуемые приступы гордости – столько внимания ей не уделялось никогда. Отвечают на это радикальными средствами – женщину унижают, оскорбляют, угрожают физической силой, что в некотором роде отрезвляет самок, но не всегда окончательно. Особо рьяные восстают и против этого, привлекая на свою сторону все остатки человечности и справедливости – по Христу – и все еще не понимают уже очевидного – старый Бог умер, а вместе с ним и все ценности и мораль всего современного общества.



«Когда я пришел к людям, я нашел их в старом заблуждении о добре и зле». Нечего сомневаться, что живи Заратустра сейчас, его бы признали невменяемым. Когда я сталкивался в ПНД с врачами, Ницше и его Сияющая Звезда вызывали столько недовольства, что, казалось порой, он собрал в себе все патологии. Врачи буквально вскипали, если при них упоминали данное произведение – его неоднозначность и смелость так жгли им нёбо. Без должной поддержки судьба работ Ницше окажется незавидной – уже сейчас его практически официально признали безумцем, и по его произведениям будут вскоре учить, да, но учить душевным болезням.
Когда я говорил своему врачу, что летаю высоко и мысли мои не для всех, я не подозревал, что уровень примитивности таков – мои слова истолковали как подтверждение моей же болезни. Человек, улыбающийся своим мыслям, так же подпадает под категорию больного, не говоря уже о привычке высказывать мысли вслух.
Психиатрия, видимо, пошла по пути, когда вся инспирация, духовное познание и практика (а порой и некоторые виды мышления) подверглась тотальному оболезниванию. Резко и бесповоротно было признано безумием то, что веками прославлялось как божий промысел, и человеку, знакомому с тонким духовным миром ничего не остается, как попытаться не надорвать себе живот.
Но есть и обратные ситуации. Некоторые эскулапы наоборот всячески культивируют, если не высокие вещи, то хотя бы божественность. Так, некто г-н Дроздов осведомлялся на осмотре у больных, есть ли среди них православные – бедняги отрицают Всевышнего, но без его помощи уже видимо справиться не в состоянии, хотя может быть он просто хотел ими пообедать?-
Так или иначе, психиатрии не остается ничего, кроме как пойти до конца. Я думаю, есть смысл покопаться в голове хотя бы того же Будды, поскольку, чую носом (а он меня никогда не подводит), что этот пресловутый трансцендентальный дом бога и прочая духовная чепуха – верный признак душевного расстройства. Ведь Нирвана – суть блаженство, а плохо, как мне сказали, не только когда плохо, но и когда очень хорошо…


Итак, к чему мы пришли? На начало двадцать первого века налицо упадок всех известных идей и течений. Философии, способной заменить религию, так почему-то и не отыскалось, а то, что невнятно предлагает нам наука, нисколько не способно удовлетворить возросшего теистического чувства.
Царит нигилизм. Пока еще умеренный, не крайний, но при должном управлении легко доводимый до максимального. Что же нас ждет? Массовые самоубийства? После того, как осознают ничтожность своих ценностей, почувствуют, что существование более не оправдывается, не утверждается ничем. Боюсь, американская Великая Депрессия покажется легким сплином для тех, у кого из-под ног выбьют все. Бог, красота, идеал, смысл, цель, задача – чем будут стимулировать и мотивировать себя более глубокие умы? Для чего они действуют, в чем высшее предназначение их жизнедеятельности – этот вопрос будет осознано или нет буром бурить их умы.
Кто-то остановится на бессмысленности существования – достаточно мужественно осознать, что жизнь не имеет и не имела смысла. Но кто-то быть может, захочет найти его, поставить цель, в обход всему божественному и старому. Но что может объединить Землю, дать надежду, указать цели и пути их достижения?..
Здесь могли бы заговорить те, кто знаком с великой политикой. Да, друзья, и она уже есть в нашем царстве. Но более тонкие умы едва ли удовлетворятся словом о всеобщем благе, процветании, развитии и созидании. Этот нигилистический вопрос «зачем», он ведь, как мы уже понимаем, не имеет дна. К чему созидание? К чему творчество? К чему сама жизнь, в конце концов? К чему это продолжение рода, сам род?- Не пришло ли время человечеству осознать себя, поставить себе свою цель?..


Но мы увлеклись, господа. Такое бывает со мной – я уношусь вперед и чертовски несвоевременен, хотя пора, давно уже пора.
Случилось мне недавно написать книгу. Как водится, она получилась сама собой, но содержание ее было настолько вызывающим, что, не выдержав ее груза, автор избавился от нее, а с ней и более чем от пяти тетрадей, написанных в период с 2000 по 2010 год.
Сказать, что читатель многое потерял, было бы жутким хвастовством и глупостью, но так или иначе, в тех записях содержались размышления о нашей действительности.
Назвать их зрелыми едва ли можно, но вот с точки зрения становления, конечно, они представляли некоторую ценность. Среди прочего я попытался изложить там и свою историю, но как оказалось, совершенно не был к этому готов. Славу сравнивают с прыжком с парашютом. Но для меня это в первую очередь ответственность. Как приятно, если бы вы знали, пользоваться преимуществами инкогнито! Будучи неузнанным всегда остается возможность ретироваться, да и вообще анонимность - чертовски приятная штука. Но, так или иначе…
Люди знакомые с работами Ницше, наверняка испытывали чувство, что автор обращается к ним. Так было и со мной. Но не сразу. «Человеческое слишком человеческое» было той дверью, через которую я вошел в этот мир. Меня приятно удивил слог автора, легкость и доступность изложения, всегда оставался осадок недосказанности, правда, но я компенсировал это тем, что начал размышлять над его произведениями. Легкая добыча, скажете вы? Да, нет сомнения в том, что я и был той неосторожной птицей, что попалась в эти сети. Но тогда ни о чем подобном я не думал. Даже слово «философия» не сразу кристаллизировалось в моем уме. Мне было просто интересно, а что это и есть область любителей мудрости, я даже и не подозревал. Подача автора легко вводила меня в курс дела, мне стал очень нравиться его стиль и я привык к нему. До момента, когда я осознал себя, было еще не близко.
А пока юный, девятнадцатилетний я увлекся размышлениями г-на Ницше, лишь позже поняв, что был наивен, невинен и незрел больше нужного.


Небольшое отступление.
Сейчас, сидя в четырех часах езды от Москвы и оглядываясь на пройденный путь, я уже не чувствую той уверенности, что присуща мне. Я знаю, что встав поутру, я продолжу заниматься привычными вещами – размышлять, искать ответы на вопросы, сравнивать, сортировать и отбирать мнения, искать среди них самые жизнеспособные и верные, смотреть внутрь себя, слушать, спрашивать. Я знаю, что так пройдет вся моя жизнь, что в ней будут приливы и отливы, взлеты и приземления, подъемы на высокие горы и путешествия по низинам. Я знаю, что рано или поздно обо мне заговорят (хотя в определенных кругах давно уже), я знаю, что мне придется давать множество ответов, вселять уверенность, быть может, пробуждать надежду. Но единственное, что остается для меня загадкой – это вопрос, почему все именно так. Не иначе, не каким-либо иным образом. Ведь существует огромное число возможностей и вариантов. Отчего мы останавливаемся именно на этом? Что есть истина? Что есть верный путь, верное направление, когда и пути-то нет? Что есть правильное суждение? Что есть это Само, что подсказывает нам в нашем выборе? Что за мудрец в нас, за нами, что суфлирует все наши понятия – это хорошо, это плохо. Откуда мы узнаем, что чувства не врут; из какой глубины доходит до нас, что разум – маленькая игрушка нашего тела, что созидание благо, а становление – суть вещей? Для чего все это? В чем высший смысл существования? Для чего мир, мы? Зачем воздвигать цивилизации – ведь мысль, что мы повинуемся инстинктам, а, следовательно, более животные, нежели привыкли думать, едва ли обрадует человека – для чего ты, человек? Разве не чувствуем мы какую-то смутную цель за этим? Какую-то высшую надежду, что-то большее, что я никак не могу облечь в слова?..


Конечно, здесь скептики начнут шуметь. Конечно, на лицах их появится довольная улыбка в предвкушении близкой добычи, но давайте немного обождем. Ведь, как известно, нет ничего более беззащитного, чем человек, открывающийся в своей вере – напасть на меня вы успеете всегда.
А пока я немного расскажу вам о своей жизни. Тот темп, который я взял сразу, не мог характеризовать меня иначе, как мыслящей лавиной. Уже через год после знакомства с Ницше я неплохо разбирался в основных вопросах. Конечно, мне не хватало знаний, но я не отчаивался и полагался на удачу. Первым делом я объявил войну современности. Мне она казалась пестрой, поверхностной, неоднородной и жутко бестолковой. Я попытался найти кого-нибудь из более раннего поколения, но нисколько не удовлетворился – цельных личностей, могучих и твердых я не видел. Я двинулся дальше в своих поисках. Первым человеком в моем вкусе (после Ницше) оказался Ларошфуко. Но эти вечные интриги и шум никогда мне не нравились, и я ушел прочь. Я забирался вглубь веков все дальше и дальше, пока не наткнулся на греков. Вот где я действительно был как дома. Я резвился как молодой бог, восторгаясь смелостью и красотой душ людей той эпохи. Это был мой заповедник, мое тайное прибежище, место отдыха, где я в компании героев и мыслителей древности восстанавливал силы. Мир греков казался мне настолько удивительным с их оргиастической культурой, чрезмерностью и полнотой жизни, что после, где бы я ни находился, уже не мог забыть этого прекрасного времени. До сих пор для меня не существует более высокой планки, чем та, что была взята людьми той эпохи. Никакие технологии, гаджеты и инновации не заменят того избытка духа, задора и здоровья, что я открыл там.
Каково же было мое удивление, когда в этот тонкий, сложный, благородный мир явились христиане, со своей колхозной мудростью черни и ее же ненавистью. Слабые – отличные актеры. Спросите у женщины, что она делает, когда сталкивается с силой? Конечно, притворяется; так поступили и эти свиньи. Неизвестный бог – сколько в этом тонкой мудрости и дальновидности, и попытаться втюхать на его место своего плебисцитного Иегову – это, скажу я вам, был верх наглости.
Но, так или иначе, от того, чем я восхищался, не осталось практически ничего. На долгие две тысячи лет мир погрузился в безумие и противоречие. Лучший материал для игр богов был испорчен. Человеку привили угрызения совести, сделали его болезненным, отравили все лучшее и естественное (тело, половую любовь, силу) и назвали это убожество, этого калеку высшим человеком – жрецом. Что было дальше, мы прекрасно знаем.
Вы спросите меня, при чем здесь я? Просто, повинуясь естественному порыву, я встал на защиту благородных ценностей. Здесь-то меня и ждало первое открытие. Когда в своих раздумьях я возвращался из того блаженного мира, я сталкивался с нашей действительностью. Чтобы принять жизнь такой, какая она есть, нужно быть сильным. В этом меня не могут упрекнуть, но я был не в состоянии воспринять нашу современность, как ни старался. Я не видел ничего, кроме копошения маленьких людей. Воистину, я был горой среди муравьев и мой взгляд, моя точка зрения не находили себе единомышленников. Современность погрязла в погоне за прибылью и удобством, мужчины больше походили на женщин, а женщины исполняли мужские обязанности. Все лучшее и сильное было придавлено моралью и не вызывало ничего, кроме жалости. Близился 2005 год.



Я по-прежнему был один. Точнее, в своей душе я носил целый мир, но показать его было некому.
Я скитался по современности без устали, но не находил приюта нигде. Себя я считал обыкновенным юношей, поскольку полагал наивно, что все люди такие же, как я. Я носился со своими маниакальными идеями о красоте, добре и величии и все больше убеждался в тщетности попыток.
Тогда я сделал странную вещь. Уйдя в себя как-то вечером и путешествуя по своей душе, я как бы обратился внутренне к людям, которые, как мне казалось, могли разделять мои идеалы. От тоски и одиночества я разговаривал с ними в себе самом, что-то объясняя и показывая. Я окружил себя призраками и образами, и они составили мою компанию.
Я знаю, что психиатры уже довольно потирают руки. Что ж. От отсутствия достойного общества и в одиночестве не такое выдумаешь, так что тут нет ничего страшного. Я наделил их идеальными для себя качествами и, пообщавшись, забыл об этом и послал к черту.
Но с тех пор у меня появилась привычка – иногда я как бы вел односторонний внутренний диалог с какими-то людьми. Я представлял их живущими где-то неподалеку, умными, талантливыми и постоянно делился с ними собственным познанием и прочим. Вот такие мнимые собеседники были созданы мною, чтобы не рехнуться от тоски. Кто-то скажет, что я уже и рехнулся к тому моменту, но мне тогда так не казалось. Сейчас же я уже не знаю, что и думать.


Жил я тогда Ницше, греками, французами и еще кое-чем по мелочи. Сказать, что я не понимал, что вокруг происходит – слукавить, но я не придавал этому значения. Эти люди – Сурганова, Бутусов, Рамазанова, Шевчук, Васильев, Гребенщиков, - я слышал их песни, но поверьте, донести массам, что они поют об одном и том же человеке, когда в лучшем случае думали, что говорится о боге, не представлялось возможным.
Я прекрасно понимал, что меня примут за сумасшедшего, чему вскоре появилось официальное основание. Стоял март 2005 года. Я купил сиди певицы Земфиры под названием «Вендетта». Мне до сих пор не понятно, в чем загадка того, что мы все, наш тип, так похожи. В общем, то, что я услышал, хотя и не было для меня новостью, но все же было первым случаем после Ницше, когда мои путешествия и приключения вот так смело и залихватски обрели осязаемый вид. Я решил, что пора.
«Предлагаю не прятать и уж точно не прятаться»- вдохновили ли меня эти слова или личность самой харизматичной г-жи Рамазановой сказать трудно, но, поскольку солнце мое тогда стояло на полудне, я решил рискнуть. Последующее было похоже на помешательство в отдельно взятом городке. Лучше вам мог бы рассказать обо всем Миша Козырев и остальная команда «Нашего» радио, ибо я плохо представляю, как именно меня чувствовали тогда, но оттого, что я до сих пор официально считаюсь сумасшедшим, со мной едва ли согласятся иметь дело.
Я себе видел это так: люди, к которым я обращался и которых я считал своими друзьями и соратниками каким-то чудесным образом таки услышали меня, и ввиду необыкновенности ситуации, я рубанул от души и сорвал все внутренние тормоза. Мне не очень приятно вспоминать то время, но тогда мне казалось, что я наконец-то понят, не одинок и что теперь мы свернем горы. К сожалению, так думали не все.
Без сомнения я был в состоянии аффекта. Без сомнения госпитализация имела свои плюсы. Но тот первый восторг, первый огонь, первый взрыв сил,- Боже мой, как прекрасно это было…
Из больницы я вышел с диагнозом «параноидальная шизофрения». От восторгов не осталось и следа. Мои ближние, и так уже считавшие меня, мягко говоря, чудаком, теперь при каждом удобном случае грозили сдать меня в ПБ. Это был полный провал.
Работать я не мог еще очень долго. Жил я на собственный кредит, и, чтобы сводить концы с концами, я оформил себе инвалидность. Как напрягалась моя гордость в то время вообразить себе сложно, но я еще верил, что все именно так, как я себе представлял.
Дальнейшее разбило и эти мечты. Долго собираясь с духом, я все-таки написал г-же Рамазановой письмо. В принципе, если бы все было совсем плохо, ей не было бы нужды выходить в эфир и просить не писать больше (хотя быть может у нее и вправду ящик ломился от писем поклонников, и я зря принимаю это на свой счет)– подумаешь, очередной псих с очередным бредом. Но видимо, девушка искренне полагала, что стоит ей только захотеть, как все тут же исполнится. Я не стал ее разочаровывать, хотя мог бы попросту не оказаться в нужное время в нужном месте. Но мне везет.
После этого я держался около трех лет. Потом, как не сложно догадаться, я сказал себе, что все ложь.



Находясь в психиатрической больнице, где, слава Богу, автору хватило ума не распространяться обо всем вышеизложенном, мне довелось столкнуться с весьма любопытными явлениями. Некоторые пациенты искренне полагали, что песни, поющиеся в радиоэфирах, о них. Они выглядели самоуверенными и даже устрашающими. Один примечательный тип вовсе верил безоговорочно, что некий Могучий Творец силой, превосходящей божественную, перенесет (а он называл это «телепортирует») его в Америку. В назначенный час бедняга собрал вещи и на полном серьезе ждал, когда это случится.
К чему я это?
Я видел, как многие попадались на удочку веры. Я и сам отчасти был такой жертвой, и теперь, после столь болезненного урока, мне хотелось бы предостеречь читателя от подобной ошибки. В некоторых ситуациях очень легко поверить даже в самое невероятное, так что, друзья мои, прошу вас, оставайтесь трезвы разумом и не позволяйте заблуждению овладеть вами.


Думаю, нужно перевести дух. От воспоминаний о тех временах мне становится не по себе. Простите мне мою слабость, но тогда я был восторженным мальчиком и никогда не думал, что мне на долю выпадет подобное. Хотя сейчас, оглядываясь, я не вижу в этом ничего удивительного – скорее лишний раз поражаюсь своей беззаветной наивности.
После 2005 года был чудовищный период. Только к концу 2010 года я начал понемногу приходить в порядок. На фоне истощения, усталости, нереализованных вожделений те вещи, что писались мною тогда, выглядят достаточно неплохо. Это была ежедневная борьба за жизнь. Я был так слаб и гордость напряжена так, что ранило буквально все. К тому же я еще горел.
Потом жизнь превратилась в сумерки, среди которых я брел, словно в пустыне, даже не особенно понимая куда – ни цели, ни смысла, ни надежды на завтрашний день не было. Если до этого у меня были какие-то, если не друзья, то хотя бы приятели, то тут я ушел в тотальное одиночество. Но хуже него была покинутость. Я очень долго рвался к людям, но понимал, что этой истории я не смогу рассказать, а стало быть, завести новые знакомства мне едва ли удастся.
В общем, что такое одиночество сейчас вряд ли знают. Эти ваши интернеты – кстати, да, когда я начал понемногу приходить в себя, я повздорил с Лебедевым, начудил на «Кругах» и лез с непристойными предложениями к Татьяне Зыкиной. Короче говоря, я уже столько раз выставил себя шутом и идиотом (этот раз тоже, сдается мне, не является исключением), что мне иногда вообще не понятно, почему со мной еще говорят. Будь я на месте этих людей, я бы засмеял себя до смерти. Но спасибо и на этом – меня пощадили.
И вот тут начинается история наших дней. Впереди меня ждут новые испытания и новые стычки. Урок из всего случившегося я, конечно же, извлек, и теперь меня очень интересует судьба некоторых людей. Ничто не забыто, никто не забыт.


Но вернемся в день сегодняшний. Как я уже говорил, сатана правит бал. Маленький человек – причина моего отвращения, цветет и преуспевает. Все эти ЖЖ, Вконтакте, Твиттеры и иже с ними просто райский сад для него. И разговор выходит на совершенно иную высоту, ибо явление это интернациональное.
Здесь стоит отвлечься и сказать пару слов о самом интернете, как о явлении. «Адский конь, бряцающий сбруей божеских почестей»- так можно было бы его окрестить. Ведь он не что иное, как заветная мечта всех потусторонников. Иной мир, нечто неземное, пучина, в которой гибнут большинство попавших туда. Вы скажете, я преувеличиваю? Но любой анонимус подтвердит мои слова: помимо прочего скольких уже затравили и скольких довели практически до самоубийства?- Не ходите дети в Африку гулять. Свой сленг, своя субкультура – интернет прославляет себя как жизнь, но, в сущности, является самой удачной ловушкой для всех, кому Земля и земная жизнь перестали казаться интересными. Таким только можно пожелать поскорее оторваться от своей ветки и навсегда покинуть это отвратительное место – хотя бы и в интернет с головой.
Практически все телевидение и радио ориентированы на него же – немного яду на обед, но не сильно раздражать желудок – вот рецепт для поддержания интереса. Подогревая тину, можно долго наслаждаться эффектом – маленькие люди негодуют, но быстро забывают, и назавтра процедуру можно повторять. Бессмысленные песни, сказать о которых, что они рождены дурным вкусом – ничего не сказать.
Чтиво? Это отдельно. В России литература, похоже, вовсе умерла. Серьезная точно. Но я говорю об очевидных вещах. Единственное, что меня удивляет – почему нынешние филологи и литераторы спокойно смотрят на это? Хотя то, что большой процент из них женщины и женомужчины немного объясняет это.
Музыка. Этой теме нужно посвящать самостоятельное рассмотрение. Здесь я только набросаю несколько штрихов. Оставим в покое так называемую «попсу» - о ней вообще я бы предпочел не говорить даже дурного,- и взглянем на то немногое, что остается. В первую очередь электронная музыка. Что ж, некоторые стили и впрямь интересны. Размер композиции напоминает небольшую песенку, незамысловатую и ориентированную скорее на доставление животного удовольствия, нежели эстетического. Но с другой стороны все эти польки ничем не отличаются от какого-нибудь простенького драм-энд-бейса – изменились лишь потребности. Больше грубости в музыке, больше мужицкого (но порой и мужского)- едва ли такая музыка может возвысить. Но я похож на старого брюзгу. Вся электроника практически полностью танцевальная, а с этой задачей, слава Богу, все-таки справились. Есть и «умная электроника», и, как и в прошлом случае, все неплохо. Но музыка в основном темная, перегруженная. Хотелось бы чего-нибудь божественного, легкого, виртуозных, гениальных мелодий, стремительных и искрящихся, как бег какого-нибудь чистого ручейка среди камней. Внезапных переходов, неожиданных игривых нот и мажорного настроения. Даже не знаю, в каком стиле подобное возможно. Точно не в трансе – самая неоднозначная музыка. По напору и мощи с ней соперничает только ДНБ, но в выразительности ей равных нет. Это, пожалуй, лучшее изобретение современности, на мой взгляд. Амплитуда разнообразия так велика в нем, что можно начать с пастушеской свирели, а закончить бурей и молнией. Иногда мне кажется, что сам Вагнер захотел бы написать что-нибудь в духе Инфектед Машрумз. Огромный плюс этого направления – меньшая аудитория, чем у прочих стилей. Некая элитарность, если хотите, которая на данный момент, по-моему, уже сходит на нет.
Рок музыка. Вообще, если говорить о том, что все переориентировалось, то электронику можно назвать салонной музыкой, а рок – уличной. Соответствующие тексты, эмоции. Более взыскательного и избалованного слушателя едва ли удовлетворишь тремя куплетами, но некоторые мастера умудряются. Старый психоделический рок – это вообще отдельная история, но если не брать в расчёт его, то тут, в конце концов, дело только вкуса. Но сами методы, которыми достигают эффекта, говорят все о той же толпе. Поразить, оглушить, повалить, растоптать, если одним словом. Или нагнать такой тоски, что становится трудно дышать. Вечная депрессия или безумные пляски. Третьего не дано.
Стоит ли говорить о т.н. русском шансоне? Я уже вижу улыбки на ваших лицах. Нет, ну конечно французский шансон – прекрасная вещь, но некоторые индивиды в нашей Раше умеют и из такой хорошей штуки сделать чертову закуску. Тому шутнику, который придумал блатняк называть шансоном, я бы пожал руку. В чувстве юмора ему не откажешь. Но по определению - это действительно реалистичная песня. Кто вам виной, что в наших реалиях одни урки и сочувствующие.
Почему-то вспомнился Бродский. Так, для контраста,- почему бы какого-нибудь Круга не сравнить с ним. Нужно подкинуть эту идею Люсе Грин, она любительница мозговых сальто и травм.
Опустим всяческие речитативные стили. Массовая популярность их говорит сама за себя.
И, наконец, мы подошли к «классической» музыке. Как говорят в некоторых кругах – это вообще Пушкин. Чтобы не повторяться, нужно лишь сказать о ней во временном срезе. Каков процент посещающих концерты классики в современном обществе?- земля тебе пухом, ибо прежнюю знать похоронили вместе с ее музыкой.



  • 1

А это про смысл жизни

Credo quia absurdum

Так проще, без всякого риска
Укрыться в клетчатый плед.
В звездную ночь под светом лунного диска
Взамен слова Да , сказать себе: Нет .
Вернуть время вспять сна и абсурда,
Уверовать в хаос бредовых идей.
Как дьявол над миром своим насмехаться,
Но Богом распятым быть в мире людей.
В коме постигнуть бессмысленность жизни,
Но жизнью своей доказать об ином:
Что смысл и есть жизнь, и нет других смыслов,
Хотя каждый вправе судить о своем.

  • 1
?

Log in